Камни

Февраль 2010 года. Еще лежит снег, но солнце день ото дня бьется сильнее. С гор уже не доносится вой волчьей стаи.
- Сначала выглянут камни, - подумает женщина совсем по-детски, предвосхищая весну, и улыбнется рыхлому месиву под ногами.
В детстве камни казались огромными. Они рождались у горной вершины и из года в год приближались к деревне. Ими возводились ограждения, строились дома, сооружались скамейки, из них струилась родниковая вода, под их крестами покоились наши предки. Ими звездной картой было усыпано все и вся. И по сей день ничего не изменилось в той деревне.

Женщина шагает быстро, и почти исчезает с поля зрения, когда сворачивает к себе во двор. Выползает (давая знать, что на посту) хозяйская собака, и забегает обратно в конуру. Женщина заходит в дом. У порога комнаты в стройно выстроенный ряд останавливаются сапоги. Пальто сползает с плеч у печи и возвращается на вешалку в коридоре. «Тати!» - кричит кучерявое создание, увидев мелькнувшую в комнате бабушку, и бежит за ней. Бабушка берет внучку за руку и ведет за собой. «Мама!» - окликает женщину сын. Что-то взволнованное слышится в голосе сына. Становится тревожно. Будто ничего не услышав, тяжело опускается она на стул. Руки тянутся к клубку и спицам, пальцы бегло начинают перебирать петли.

«Тати!» - кружит вокруг внучка. «Мама, - начинает сын, заметив беспокойство матери, и решает более не медлить. – Звонил отец». Женщина не поднимает глаз со своей работы, и только ловко подсаживает кучерявое создание на колени. «Он болен… - обрывается голос у сына. – Просится к нам». На этом сын останавливается, не в силах более сказать ни слова. Его начинают одолевать сомнения – неужели мать думает, что предает ее сын. Он еще раз посмотрит на безмолвную мать и выйдет из комнаты. Волнение не даст ему сказать главное – отцу больше некуда идти, он более никому не нужен.

Монотонная вечерняя работа приближает время сна. Внучка все кружит вокруг, раскатывает клубок по комнате, к удивлению своему не получая замечаний бабушки. «А где-то из-под снега первыми выглядывают подснежники» - подумает женщина, почти терзая самую себя за такую вселенскую несправедливость. Потом встанет, отбросив рутинную работу, и подойдет к окну. Там, долго вглядываясь в темноту, но так ничего и не увидев, проведет ладонью по стеклу будто по чьей-то до боли забытой щеке и прошепчет что-то еле слышное как молитву, от которой оживают самые древние, самые забытые, самые черствые камни.