Казнить, нельзя помиловать

Усталый, невидящий взгляд, всегда уложенные с пробором по центру волосы теперь были слегка растрепаны, по щекам сползали серебряные капли горьких слез, боль сдавливала грудь, в голове проносилось «За что мне это?! Почему так?». Мама рядом, рассеянно смотрит, тень в глазах, она явно что-то хочет сказать.

- Мам, ты такой мне жизни хотела? Его хотят приговорить к смертной казни. Все родственники случайно убитого, его коллеги отправили письменные просьбы, где черным по белому написано «смерть, казнить, только высшая мера наказания, нельзя помиловать». И зачем мы поехали на эту свадьбу? Откуда взялся этот пьяный негодяй, спровоцировавший драку? И этот портняжный нож, как он оказался у мужа в кармане!? И все из-за нелепой ситуации, будь она неладна мужская гордость, излишняя эмоциональность, вспыльчивость!».

Пожилая женщина, пережившая в своей жизни немало трудностей, от раскулачивания, страхов быть уничтоженными фашистами до восстановления в послевоенные годы, пыталась успокоить, прижимая к груди свою дочь, уже мать троих детей, четвертый ребенок должен появиться на свет через три месяца. Она, как никогда, чувствовала свою вину за то, что не позволила ей выйти замуж за любимого человека без особых на то причин, невольно помешала ее счастью, хотя руководствовалась благими намерениями и верила, что поступала правильно, решая за нее.

А тут такое несчастье, надо что-то делать, троих в одиночку сложно будет поднимать на ноги, да даже просто дать самое необходимое, четвертый станет обузой и она не сможет устроиться на работу. Но как сказать?! Набравшись смелости, сделав глубокий вдох, с щемящей болью в сердце, но не теряя самообладания, она промолвила эти жестокие слова. Несколько минут тягостного молчания и неожиданная реакция дочери.
- Как ты можешь мне такое говорить? Нет, мама, я уже тебя один раз послушала и горько пожалела, где трое, там и четверо, это мое окончательное решение, я не передумаю.

Потянулись безрадостные дни, бессонные ночи в слезах и мольбах. Она присутствовала на всех судебных заседаниях, несмотря на свое положение, старалась поддержать мужа в трудные минуты, словом, вниманием, советами, по возможности быть рядом, надеялись вместе, переживали. И вот, последнее заседание, судья зачитывает приговор. Он – на скамье подсудимых, она в зале аудитории, ждали с замиранием сердца, волнуясь и надеясь на чудо, уповая на милосердие Всевышнего. «Виновен. Приговорен к высшей мере наказания, которая может быть в последствии заменена на пожизненное заключение. Заседание окончено».

Мир перевернулся, горький сдавливающий комок подкатил к горлу, невыносимая боль в сердце, в глазах потемнело. Этот мир – жестокий мир! Но жизнь продолжается, беда нежданно врывается в дом, не спрашивая разрешения, какой бы непосильной ноша не была, она кажется таковой лишь посторонним, в то время, как сам человек, чувствуя что он кому-то нужен, мирится с судьбой, и продолжает нести свой крест с достоинством, надеясь на чудо в награду за свое послушание и смирение.

Последующие шесть месяцев были не менее тягостными. Он в камере приговоренных к смертной казни и каждое утро, слыша шаги, ему казалось, что пришли за ним, а уводили сокамерников на расстрел, а она уже родила четвертого ребенка, третьего сына. За хорошее поведение смертную казнь отменили и заменили ее на другую меру наказания - лишение свободы сроком на 15 лет.

Она устроилась на работу, растила и воспитывала детей в строгости, учила нравственности, порядочности, быть всегда честными, ездила к мужу с детьми поочередно с каждым, родители помогали как могли, было трудно, но терпимо. В холодные зимы отец собирал вдоль железной дороги рассыпавшийся с вагонов каменный уголь, чтобы топить печь для поддержания тепла в доме. Муж, будучи талантливым портным, зарабатывал на зоне, на эти деньги жена строила дом, который пришлось оставить в годы изгнания. Но тогда об этом никто не знал.

Прошли и эти 15 лет, он освободился, вернулся, она дождалась, он отсидел свой срок, а она вместе с ним отсидела свой. Через месяц умер его брат, честь которого он попытался защитить 15 лет назад, что обернулось трагедией для всех, погиб невинный человек, а он потерял свободу и обрек свою семью на жизнь в тяготах и нужде. Состарившись, она как и в молодости, зажигала церковные свечи и молила об одном: «Аствац, тох ачерыс цамак маханам. Тох воч ми маз чыцырви им ереханери гылхин». Таким мамам посвящается. Сейчас ее с мужем уже нет на этой земле, но их помнят, любят, чтят.